Методы в археологическом исследовании

Примечание к Послесловию Я.А.Шера: Я очень польщен высокой оценкой моего труда (как представляющего ценность и 30 лет спустя после написания) со стороны такого авторитетного исследователя как Я.А.Шер, моего соратника в одних вопросах, оппонента в других. В то же время различия нашего понимания некоторых аспектов археологии сказываются и в этом предисловии. Шер (как и многие отечественные археологи) сводит Новую Археологию к внедрению математических методов и формализации, поэтому он не считает Новую Археологию такой уж новацией.

Действительно, Новая археология резко усилила внедрение математических методов в археологические исследования, и для многих в этом ее основные отличия и основное достижение. Но и формализация, и математические методы вводились в археологические исследования без нее и до нее (в советской науке это проделывали названные Шером ученые, во французской науке - Гарден и его сотрудники) Однако Новая Археология (ее другое название - процессуальная археология) значительно богаче, и центр новаций этого яркого течения в нашей науке залегал в другом.

Новая Археология - это прежде всего новое понимание целей, задач, методов и понятий археологии. Это другая философия и методология науки, и философским аспектам приходится уделять большое внимание. Это неопозитивистская методика (гипотезно-дедуктивная), модели, другое понимание культуры и т.д. Словом, всё то, что я и показываю в своей книге.

Предисловие Я.А.Шера самим своим характером как раз и показывает необходимость в моем разъяснении этого явления - что это было, и каков его вклад в нашу науку, каковы пробелы и слабости. Что стоит брать на вооружение, а отчего лучше воздержаться. Мне представляется, что Шер отождествляет Новую Археологию с "новыми археологами" как личностями Бинфордом, Кларком, Ренфру.

Поэтому Шер не согласен с моей трактовкой некоторых особенностей Новой Археологии - ее неприятием роли внутренней критики источников, синтеза с другими видами источников. Он верно указывает на участие лидеров Новой Археологии позднее в разработке этих проблем. Между тем, в истории науки Новая Археология как учение и школа в основном окончилась к середине 1970-х, а лидеры этого течения (кроме рано умершего Кларка) продолжали работать, и в творчестве их наметился отход от Новой Археологии.

Бинфорд выдвинул одним из первых идеи следующего течения - "бихевиорной археологии", а Ренфру еще позже стал притязать на лидерство в пост-процессуальной археологии, сугубо враждебной по отношению к Новой Археологии. Вероятно, у Я. А. найдется что возразить по этим вопросам в дальнейшей дискуссии. Вообще наши расхождения с Я. А. Шером в понимании Новой Археологии не очень велики В основном мы оцениваем ее вклад в науку одинаково.

Если бы предисловие писал кто-нибудь другой из авторитетных археологов старшего поколения, расхождения были бы, вероятно, гораздо больше. А многие и не стали бы писать, поскольку оценивают Новую Археологию и, надо думать, мои трактовки ее негативно. Враждебно относятся к ней и гораздо более молодые археологи пост процессуалисты. Я высоко ценю, что археолог старшего поколения Я.А.Шер поддержал мою книгу своим послесловием.
Первоисточник

Путь к системному подходу в биологии

Развитие в направлении к системному подходу в биологии, области классической для общей теории систем, прослежено по отдельности Хайловым, Кремянским и Садовским. Согласно обзору Хайлова, из числа известных сейчас биологических систем первым объектом исследования стала самая очевидная - организм.

Расположение видов по степени сложности привело к идее филогенетической связи, эволюции. Филогенетическая система отражала только прошлые связи, запечатленные в материале как реликт. Отвлечение от эволюционного подхода позволило обратить внимание на актуальные, действующие связи внутри вида. Основным объектом исследования стал вид как генетическая система, с популяцией Менделя, адаптивными реакциями и т.п. Это в свою очередь обратило к изучению связей вида со средой и подставило под объектив науки систему биогеоценоза (экосистему).

Однако и это изучение оказалось ограниченным и упрощающим. Накопление нескольких односторонних и взаимоисключающих углов зрения на предмет побуждало искать пути создания более цельного и всестороннего представления. Как показал Кремянский, в 20-е годы XX века возникла целая группа "организмических" теорий (органицизм), открывших заново великую истину Платона, что "целое больше суммы своих частей" и понявших, что части вне целого утрачивают важные характеристики.

Эти теории боролись против неовитализма и против механицизма с характерным для последнего редукционизмом - старанием свести понимание внешних форм к аддитивному анализу низших явлений: социологию к биологии, биологию - к химии и физике, те к механике. Первых было больше. Стремление рассматривать части только со стороны целого, то есть низшие формы со стороны высших, нередко приводило к игнорированию значения этих низших форм, а с ними - материального субстрата системы.

Именно из круга организмических теорий выросла "теория открытых систем" Берталанфи, а затем его "общая теория систем"; из этого же круга возникла "теория структурных уровней" Брауна-Селларса и "теория интегративных уровней" Джерарда, Эмерсона и других. Последняя представляется Кремянскому особенно важной, так как в ней решается задача сочетания преимуществ обоих подходов - организмического и механистического и создаются предпосылки для рассмотрения системы с обеих сторон и со стороны высшего уровня, и со стороны низшего.

Садовский в ряде работ показал, сколь многочисленны, разнообразны и не-согласуемы современные варианты системного подхода в биологии и других науках. В концепции Берталанфи на первый план выдвигается принцип эквифинальности систем, связанный с подчеркиванием целостных характеристик и осознанием недостаточности однозначной детерминации, недостаточности ограничения причинно-следственными связями.

Поэтому ведущие советские теоретики системного подхода вообще отказались от попыток дать единую стандартную, унифицированную дефиницию этого понятия. Садовский предпочел замену стандартной дефиниции "содержательным рассмотрением многообразия значений этого понятия".
Системный подход в биологии

Изменение культуры

По мнению одного из молодых "новых археологов", скажем, в судьбах индейцев, изучаемых археологами, "мы имеем дело с явлением (изменение культуры), на которое воздействует очень большое число переменных. Только если мы будем учитывать эти переменные, которые могут охватывать всё - от передвижек лосося до присутствия белых торговцев, - мы будем в состоянии закономерно предсказывать (predict) будущее и "послесказывать" (retrodict) прошлые переходы и направления культурного процесса" (Woodall 1972: 52-53).

Но ведь это типичный лапласовский механистический детерминизм! Учесть всё - от передвижек лосося (будем последовательны: и числа лососей, их веса, здоровья, количества икринок и т.д.) до присутствия белых торговцев (а также их числа, состава, господствовавшей среди них моды и проч.) практически (и теоретически!) невозможно.

Остается ограничиться определяющими "критическими" переменными (именно к этому и призывает Вудолл - на с. 52), но тогда не получится полной картины и не хватит оснований для лапласовского предсказания (ср. Клейн 1975а). Эти соображения подтачивают один из основных принципов НА - исключительную ориентировку на социологическое исследование "культурного процесса".

Авторы книги "Объяснение в археологии" сделали одно очень меткое наблюдение, важность которого они, кажется, сами не вполне оценили. Это наблюдение заключается в следующем: "В то время как археологи часто говорят о проверке законов, чаще всего они проверяют объяснения, основанные на признанных законах" (с. 18). О ком это сказано? О представителях традиционной археологии?

Нет, конкретно речь идет о наиболее активных молодых проповедниках НА. о "процессуалистах", о тех. кто сами о себе заявляют, что "заинтересованы в процессуальном анализе" и сделали своей целью формулирование и проверку законов" (Watson а. о. 1971: 26? По Дж. Фрицу и Ф. Плогу). Это о них авторы книги пишут: "Их труд, однако, кажется, более ориентирован на формулирование объяснений, в которых использованы законы, сами не проверенные отчетливым образом" (Ibid., 26).

И Уотсон с коллегами обобщают ситуацию: "Сами законы обычно и не формулируются и не проверяются археологом: его первейшая забота почти всегда связана с формулированием и проверкой объяснений к наличным казусам- Однако, - добавляют авторы, - археологи обладают уникальными возможностями формулировать и проверять эволюционные законы человеческого поведения" (Ibid., 26). Иными словами, авторы признают, что даже археологи-процессуалисты обычно не разрабатывают законы, хотя могли бы, должны были бы и хотели бы это делать.

Почему же так получается? В качестве примера для анализа авторы рассматривают знаменитый спор между Дж. Сэблофом и Г. Уилли, с одной стороны, и Л. Бинфордом (а также не упоминаемым в книге К. Эразмусом) - с другой (Sabloff and Willey 1968; Erasmus 1968; Binford 1968). Спор шел о причинах падения цивилизации низинных майя в IX в. н. э. и о методах решения этого и подобных вопросов. Сэблоф и Уилли предложили объяснить коллапс культуры низинных майя вторжением врагов и выдвинули тезис, что. хотя археологам и есть смысл заниматься процессуальными проблемами, этому должна предшествовать историческая реконструкция.
Первоисточник